ГЛАВА 1. Эхо в пустых вёдрах
Всё началось с музыки. Не с той, что мы играли сами, а с той, которая звучала в наших кассетных плеерах. Это был 1997-й, может быть, 1998 год. Время было странное, но для нас оно измерялось не политикой, а количеством прослушанных альбомов.
Я затирал до дыр кассеты Queen, Metallica, Iron Maiden. Я закрывал глаза и слушал, как поют гитары, как взлетает вокал, как ритм заставляет сердце биться чаще. Это была магия. И в какой-то момент просто слушать стало недостаточно. Захотелось прикоснуться к этому самому.
Но реальность Одинцово конца 90-х была далека от стадионом Уэмбли.
Из «профессионального» оборудования у нас была одна акустическая гитара, да и та — ветеран дворовых битв, на которой вечно не хватало пары струн. Но когда тебя распирает желание играть метал, отсутствие инструментов — не помеха. На помощь пришла русская смекалка.
Я собрал нашу первую ударную установку из того, что нашлось в сарае и на кухне. Бас-бочкой служил огромный алюминиевый таз — он давал глухой, утробный звук. В качестве томов мы приспособили пластиковые и жестяные вёдра. А звон «железа», тарелок, заменяли крышки от кастрюль, подвешенные на веревках.
Это выглядело смешно, но для нас это была сцена.
Мы нашли единомышленников среди друзей. У нас не было четкой цели «покорить мир» или заработать миллионы. Нам просто хотелось быть похожими на тех парней с обложек кассет.
Наше первое выступление, если это можно так назвать, состоялось во дворе моего частного дома. К тому моменту наш технический райдер немного вырос: мы нашли парня с настоящей электрогитарой — каким-то древним инструментом из 80-х — и старым, хрипящим комбиком.
Зрителей собралось человек пятнадцать-двадцать: соседи, друзья, знакомые.
Мы начали играть. Это был грохот, треск и чистый драйв. Барабаны из вёдер гремели, старая гитара фонила, но мы рубили от души. Играли то, что могли подобрать: «Кино», «Сектор Газа», «Гражданскую Оборону», «Сплин», «Наутилус». Получалось трэшово, весело и невероятно угарно. Мы чувствовали себя рок-звездами, стоя посреди двора.
Названия у нас тогда менялись так же часто, как настроение. Мы гордо звали себя «БаковцЫ» — в честь родного поселка. Потом кто-то предложил дерзкое «Копай Косяк», и мы смеялись, представляя это на афишах. Названия «ИльинК» тогда еще не существовало, оно ждало своего часа.
В тот вечер, под грохот кастрюльных крышек, мы еще не знали, что этот шум однажды превратится в музыку, которая попадет на страницы истории.
ГЛАВА 2. Эпоха V&K и цифровой прорыв
Лето 2001 года выдалось жарким. В один из душных вечеров мы компанией отправились на озеро, чтобы смыть с себя пыль дня. Там, на берегу, я увидел парня с гитарой. Он сидел у воды и перебирал струны. Мне тогда показалось, что играет он виртуозно — пальцы бегали по грифу уверенно, звук был чистым.
Мы разговорились. Оказалось, наши музыкальные вкусы совпадают почти идеально — он был фанатичным поклонником «Арии». Это был знак. Я тут же предложил ему присоединиться к нам.
К тому времени наш первый гитарист ушел, оставив мне на память свою древнюю электрогитару — тот самый инструмент из 80-х. Я смотрел на неё и вспоминал легенду о Брайане Мэе, который смастерил свою «Red Special» из каминной доски. «Чем я хуже?» — подумал я и решил отреставрировать инструмент, используя дуб, который рос у меня во дворе. Получилось, может, и не как у Queen, но души в этом куске дерева было предостаточно.
Новый знакомый быстро взял инициативу в свои руки и решил стать лидером. Я не возражал: у него горели глаза, и казалось, что он точно знает, куда вести наш корабль. Мы сменили вывеску. Ушли в прошлое «БаковцЫ», на смену им пришло лаконичное «V&K» — просто заглавные буквы наших имён.
Репертуар стал тяжелее и серьезнее. Мы часами разучивали песни «Арии», пока играя их в акустике. Записывали наши "шедевры" прямо в моей комнате на кассетный магнитофон, ловя каждый звук.
А потом наступил 2002 год, и в мою жизнь ворвались технологии.
У меня появился первый компьютер. Это был настоящий прорыв. Мы скинулись и купили микшерный пульт, кучу проводов и микрофоны. Я наконец-то приобрел свою собственную электрогитару — какой-то китайский Fender, но после самоделок и дров он казался мне верхом совершенства.
Началась магия звукозаписи. Мы открыли для себя программу Cool Edit (да, ту самую!). В реальности мы всё так же колотили по вёдрам и тазам, пугая соседей, но в компьютере... В компьютере творились чудеса. Мы научились подставлять плагины, и в наших треках зазвучали мощные, "настоящие" ударные партии.
Именно в этот период, на стыке вёдер и цифровых технологий, родились наши первые авторские песни: «Моя тень», «Рано или Поздно», «Лагерь маяк». Это были уже не каверы. Это были наши мысли, наша музыка, наш голос, который становился всё увереннее.
Мы строили свой звук из ничего, и с каждым записанным треком верили, что это только начало.
ГЛАВА 3. «В.И.А. Колхоз» и Сожжённые крылья
К 2004 году наш дуэт превратился в трио. К нам присоединился старый друг нашего гитариста. У него был свой инструмент и, главное, желание играть. Свежая кровь всегда приносит перемены, и нас качнуло в неожиданную сторону.
— А давайте ради прикола попробуем что-то другое? — предложил кто-то.
Серьезный хеви-метал временно отступил. Мы ударились в эксперименты и изобрели свой собственный, дикий жанр — «хеви-метал панк-рок». Под эту хулиганскую музыку нужно было соответствующее название. Так на обломках серьезности родился «В.И.А. Колхоз».
Это было время чистого драйва и юношеского угара. Мы написали «Нет попсе» — песню, которая стала нашим главным гимном и любимым хитом. За ней последовали «Саня или Водка», ироничная «Ёлочка», переписали в новом звуке «Лагерь Маяк». С 2004 по 2009 год мы регулярно устраивали квартирники — маленькие, потные, громкие концерты для своих. Друзья, близкие, тесная комната, дым и музыка. Казалось, так будет всегда.
Но пока снаружи гремел панк-рок, внутри меня что-то менялось.
Я чувствовал, что мы плывем куда-то не туда. Веселье «Колхоза» перестало меня наполнять. Меня всё сильнее тянуло в другую сторону — к мистике, к глубоким темам, к историям о разбитом сердце и вечном поиске. Я начал писать свой материал, который кардинально отличался от того, что мы играли вместе. Это были песни-откровения, мрачные и лиричные.
Этот внутренний раскол начал сказываться и на творчестве группы V&K. Песни того периода стали звучать как предчувствие финала. В 2006-м мы написали «В 2007 Не забыть». А 2009-й год стал точкой невозврата. Вышли «Веры нет» и «Сожжённые крылья» — названия говорили сами за себя.
К 2009 году история проектов «V&K» и «В.И.А. Колхоз» подошла к концу. Наши дороги начали расходиться. У каждого появились свои интересы, своя жизнь.
В 2010 году мы предприняли последнюю попытку реанимировать прошлое. Собрались у меня, расчехлили инструменты, порепетировали... Но магия ушла. Мы поняли, что этот этап жизни закончен. Мы сыграли последние аккорды и разошлись. Наступила тишина.
Казалось, что музыка закончилась навсегда.
ГЛАВА 4. Тишина, «стол» и цифровое возрождение
Судьба иногда обладает странным чувством юмора.
В 2007 году, когда наш коллектив уже трещал по швам, у меня наконец-то появилась техническая возможность делать музыку качественно. Я купил настоящую ударную установку, синтезатор, пару отличных комбиков и мощный компьютер. В 2009-м я исполнил мечту любого барабанщика — приобрел профессиональную установку Sonor. Казалось бы — играй и радуйся. Но играть было уже не с кем.
После распада группы в 2010-м я не сразу сдался. Я пытался собрать новый состав, искал людей. Но каждый раз натыкался на стену. То не сходились характерами, то им не нравился мой материал, то мне — их подход. Сказывался и мой перфекционизм вперемешку с реализмом: я умею играть на всех инструментах, но я не виртуоз. Мой уровень — крепкая база, но не соло-мастерство, а найти тех, кто дополнил бы меня, не удавалось.
В итоге я устал биться в закрытые двери. Я убрал гитары в чехлы и с головой ушел в семью, работу и быт. В ту самую «бытовуху», которая так часто убивает творчество.
Но музыку нельзя просто так выключить. Она приходила ко мне вспышками вдохновения. Я писал песни, делал наброски, а потом... просто убирал их «в стол». «На потом», — говорил я себе. Так проходили годы. В темноте ящиков моего стола копились черновики, идеи и тексты. Там молча лежали несколько полноценных альбомов.
Пробуждение наступило ближе к 2024 году.
Я решил: «Пора». Я достал все свои старые записи, сдул пыль с черновиков и понял, что мир изменился. Технологии шагнули так далеко вперед, что мне больше не нужно зависеть от капризов других музыкантов.
Я начал использовать современные инструменты и искусственный интеллект. То, на что раньше уходили месяцы работы в студии, теперь стало доступно мне одному. ИИ стал моим помощником в сведении, мастеринге и аранжировках, помогая воплотить именно тот звук, который я слышал у себя в голове.
Проект трансформировался в One Man Band. Встал вопрос названия. Ответ лежал на поверхности. Ильин — моя фамилия. К — Константин. Так родился «ИльинК».
Теперь это мой личный проект, моя крепость. Да, для живых выступлений и репетиций у меня есть проверенные друзья-музыканты, готовые поддержать и выйти на сцену. Но творческое ядро теперь здесь — в моих руках и в тех песнях, что столько лет ждали своего часа.
ЭПИЛОГ. Пустота на вершине и дорога домой
Когда я открыл тот самый «ящик стола», оттуда вырвался ураган. Материала накопилось столько, что его хватило не на одну пластинку.
Первым вышел альбом с говорящим названием «Возрождение». В него вошли песни, написанные еще во времена дуэта «V&K», но теперь они звучали так, как я задумывал их изначально — переработанные и мощные. Затем выплеснулась темная сторона — альбомы «Антихрист» и «Тень Смерти». А следом — «Romantic Ballads», сборник моих мыслей и текстов периода «затишья», переосмысленных спустя годы.
2025 год стал для меня годом экспериментов и откровений. Сначала вышел «Black» — здесь душа потребовала нового звучания, и я пошел у нее на поводу. Затем «Тень Ворона» — альбом, где новым было абсолютно всё: мысли, тексты, музыка. Я менял стили, искал себя. Душа кричала — и этот крик превратился в яростный сингл «Пачка сигарет».
А потом случилось то, что оставило шрам в сердце каждого рокера. Ушел Великий и Ужасный Оззи Осборн.
Незадолго до этой трагедии я написал англоязычный трек «Ballad of the final bow» («Баллада о финальном поклоне»), посвященный его прощальному туру. Песня получилась мощной, душевной. Печальная новость пришла 22 июля, буквально за день до моего дня рождения. Сингл вышел чуть позже и волею судьбы стал моей личной данью уважения Оззи и группе Black Sabbath. Прощальный поклон легенде.
Но самым важным для меня стал альбом «Мой дом». Это работа от чистого сердца. В нем — мысли о вечном, о силе единства, о моих предках и родных местах. Это ностальгия по детству и дань уважения своим корням. Материала на эту тему у меня осталось еще на целый альбом — так много еще не сказано.
И вот, декабрь 2025 года.
Путь к обложке RockCor не был случайностью. Мы уже сотрудничали с журналом в 2024 году — тогда выходила рецензия на «Антихриста». Этому поспособствовал мой хороший знакомый, рецензент Astarte, который высоко оценил мою музыку. Именно он, послушав «Мой Дом», взял у меня большое интервью и порекомендовал материал редакции. Им понравилось.
И вот я держу этот журнал. На обложке — Moonspell, Black Sabbath и ИльинК.
Что я чувствую? Это странный коктейль. С одной стороны — безусловное счастье и гордость. Мальчишка, который в 90-х бил по вёдрам в Одинцово, теперь стоит в одном ряду с мировыми легендами. С другой стороны — звенящая пустота. Такое бывает, когда покоряешь вершину, к которой шел четверть века. Ты стоишь наверху, ветер свистит в ушах, и ты спрашиваешь себя: «А что дальше?»
А дальше — работа. Еще с начала 2024 года я пишу большой англоязычный альбом. В столе лежат черновики второй части «Моего дома». История группы ИльинК не заканчивается на этой обложке. Она просто перелистывает страницу.
Текущий состав:
- Константин Ильин — вокал, музыка, тексты (1999–настоящее время)
Бывшие участники:
- Александр Мартынов — бас-гитара (1999–2007)
- Дмитрий «Димон» Мытарев — гитара (1999–2007)
- Павел Кравцов — гитара (1999–2002)
- Игорь «Гарри» Степанов — гитара (2002–2007)
- Вадим Рябов — клавишные (2002–2007)
- Владимир Корниенков — гитара (2007–2013)
